?

Log in

No account? Create an account

(no subject)
talejn
Впервые после долгого перерыва побывала в центре города, где в конце апреля случилась трагедия, заставившая содрогнуться не только моих земляков. Там, где  пали от рук убийцы невинные  люди,  среди которых две школьницы,  по -прежнему  шумит фонтан,  на лавочках отдыхают горожане, но что-то неуловимо изменилось. Появилась  озабоченность на лицах встречных, проходящих мимо печально памятного места, обратила внимание  на  настороженные взгляды продавцов бутиков, встречающие редких покупателей. Резко уменьшилось количество  посетителей супермаркетов. Мне  рассказала об этом продавец одного их отделов универмага, куда, по счастью, не добрался  стрелок. Посттравматический синдром, говорят медики, люди стали бояться друг друга, бояться толпы, бояться жить... 

Февральское
talejn
Как часто видишь на литературном портале произведения, занимающие первые места в рейтинге. Откроешь, а содержание сводится к информации о выходе из печати книги, и за ней шлейф восторженных поздравлений, выдающих невысказанное и сокровенное . Камень ни в кого не брошу, сама отметилась не раз. Однажды это было ответом на разосланные письма, что я не я, а злостный клон имярек. Пришлось дать ссылку на журнал, где были моё имя и фотография. Народную мстительницу, боровшуюся со всеми, впоследствии удалили за склоки с администрацией. Она продолжала поливать соратников уже с другой площадки. Как-то мне прислали ссылку на её излияния, посмотрела и ушла мыть руки, противно. Задумалась, а так ли важно издать книгу, если осознаёшь, что ничего нового в ней не сказано, что проживёт она короткую и никчемную жизнь, застряв на забытой полке? Ведь вся мудрость человечества уместилась в нескольких книгах, может быть, одной, что останется у изголовья до последнего мига жизни. Тогда что питает страсть протрубить миру о давно известном. Возможно, это способ преодоления внутреннего одиночества, но, открывшись, жди сокрушительного удара от того, кто казался близким. Потому что один из способов самоутверждения –поставить другого на колени. Но в какое благородное и цветистое облачение бывает упрятано это желание доказать свою единственно верную правоту, своё ощущение посвященности. 

Ноябрьское
talejn

4 ноября  Отправилась  на прогулку, захватив фотоаппарат,  за компьютером сидеть не хотелось. Парк в  праздничный день оказался закрыт,  у входа  стояли две  машины, расписанные символикой ЛДПР, около них собралось человек 10  и  наряд полиции. Когда оглянулась,  кучка жавшихся друг к другу «бойцов за всенародное счастье» уже рассеялась, а встретившийся небритый мужичок остановил меня вопросом:

- Что там дают,  -я обронила: -безмерное счастье.

Он коротко хохотнул и устремился к машинам.

 День выдался пасмурный и  унылый, потянуло к реке. На площади  было пустынно, только у диорамы  через усилители гоняли песни, дымился мангал с шашлыками, рядом с нимDSC01496 суетился продавец, но  любителей откушать  приправленного дымком мяса поблизости  не оказалось.  Редкие  пары, гулявшие по аллеям  вдоль реки, никак  не напоминали праздничную публику своими  скучными, неулыбчивыми  лицами.  Вспомнила радостный настрой прошлых праздников, с грустью отметив, что ушло безвозвратно ощущение какого –то  душевного подъёма.  У советских празднеств давно было выхолощено содержание, но  нарядная  толпа, гремевшая отовсюду музыка,  радость общения, встречи с давними знакомыми  рассеивали обыденную скуку. Было ещё одно приятное дополнение:  согнанные на демонстрацию потихоньку  взбадривали себя  содержимым припасённых  загодя заветных  бутылочек. К площади подходили настолько  счастливыми, что нестройное "ура" заглушало выкриваемые с трибуны лозунги. Если улавливали что -то забавное, раздавался дружный смех. Это были те ещё праздники. Флагами  размахивали, как сигнальщик на судне, терпящем бедствие. "Разбор полётов" следовал потом.

5 ноября Вчера в разговоре С. Л. обмолвилась, что умер Евгений Григоренко, написавший ей совсем  недавно свою  последнюю рецензию.  Открыла его страницу и увидела знакомое лицо. Мы с ним не пересекались,  начала читать и  почувствовала редкое созвучие.  Очень мудрый, талантливый и  добрый  человек. Такое редкое сочетание.  И такая горечь, что вот прошла чья –то жизнь рядом, пусть в виртуале, но не  заметила, пропустила. Будто  мелькнула тень в чужом окне, а след в душе остался…Потрясло, что последняя миниатюра называется «Совестно». Вот подлинное  покаяние в предчувствии конца. Предшествовала коротенькое: «Что останется». Какая печаль, что  не сказала ему тёплого и благодарного слова.


ГОТОВИТСЯ К ПУБЛИКАЦИИ Екатерина Домбровская "Воздыхания окованных"
talejn
Оригинал взят у comandante1 в ГОТОВИТСЯ К ПУБЛИКАЦИИ Екатерина Домбровская "Воздыхания окованных"
Оригинал взят у shveytsar в ГОТОВИТСЯ К ПУБЛИКАЦИИ Екатерина Домбровская "Воздыхания окованных"


  Отклики, отзвуки и отражения   часто  случаются в мире мыслей, и  мне многие подвердят присутствие и в их жизни  таких же точно закономерностей. Некоторое время назад читал про   князя императорской крови Иоанна Константиновича,  выделявшегося " даже в такой благочестивой семье своей религиозностью, молитвенным настроением души" -  когда родился его сын Всеволод, ему   " вложили кадило в ручку." «Так что князь " впервые увидел своего сына  уже с кадилом в руке.» 

     А вечером того же дня зашел на Проза. ру и тут же откликнулся Константин Кедров :"  Я поэт- не политик, но поэтическая интуиция подсказала после двухмиллионной очереди к Поясу Богородицы - Будет чудо. Я так и написал тогда на ФБ. Меня спросили: "Вы это серьезно?". Я ответил:"Будет чудо!". И чудо свершилось. Сбылась мечта моего гениального друга А.Вознесенского: 
             Россию хоронят в печати и в прессе, 
             Но я повторяю: "Россия Воскресе!"
       А Константину Кедрову-Челищеву    отозвалась случайно открытая страница    Екатерины Домбровской: « Воздыхания окованных. Подстрочник к помяннику ( К сожалению, я не знаю книгу : Домбровская Е. А. Николай Егорович Жуковский. 1847-1921 гг. Воспоминания и материалы к биографии. Науч. часть под ред. проф. В. П. Ветчинкина и проф. А. П. Котельникова. [Предисл. В. В. Голубева]. М.-Л., Оборонгиз, 1939.,- и  не читал  повести  Веры Жуковской «Сестра Варенька», потому буду ориентироваться  исключительно на текст, помещенный на Проза ру.)     "Сын мой!... Надейся на Господа всем сердцем твоим, … и не полагайся на разум твой», – учил Приточник со страниц старинной семейной Синодального издания Библии с пометками моих давно ушедших родных. – Пишет Екатерина Домбровская. -  – «Во всех путях твоих познавай Его"        И   стал я читать мемуары Екатерины Домбровской, соединившие и свое, личное,  и общее, родовое , как бы воссоздающие  Путь потери и обретения веры, православной веры, которая наполняла душу верующего радостью  - потому что, живя правильно, живя как  верующие предки, невозможно не приобщиться великой радости бытия…
       Сразу укажу, что  мемуары написаны тем поэтическим  языком, который  призван отражать не вереницу внешних событий, хотя и они здесь есть, но путь ищущей  души, возвернувшейся к    духовному истоку, питавшему свой  род -  глубокому, многострадальному, поэтическому  Космосу православия. И это возвращение   столь велико по значению, что "  вся жизнь наша начинает восприниматься как некое священнодействие, имеющее в своих основаниях Божественный чертеж, присланный с Небес, а сверхзадачей жизни становится познание и постижение этого чертежа и своего места в нем. Тогда для человека, живущего верою и  по вере, все начинает отзываться в сердце как явления таинственной воли, как гласы и знаки из миров иных. Слышит их человек в немощи духа своего, силится узнать голос к нему обращенный, и в то же время трепещет, сомневается: да кто же я, мол, таков, чтобы искать «залогов от Небес», чтобы со мной Сам Бог говорил?!»    Старинная Библия принадлежала  бабушке Екатерины Домбровской, соединившей в себе линии  двух старинных русских дворянских родов,  один  из которых  дал России выдающегося  ученого Н.Е. Жуковского .   
   ( О нем, будучи студентом, почти каждый день я  невольно вспоминал, проезжая по Ленинградке мимо  любимого мной  Петровского замка, где долгие годы  располагалась  Военно-воздушная инженерная академия  названная его именем.  )
     Но выдающийся ученый  Николай Егорович Жуковский -  не  единственный главный герой  « Воздыхания окованных» , где изложена подробно и биография его, история его взросления, становления и обретения науки как смысла жизни, и фотографии его есть, и даже интересный рассказ о не менее интересном его  учителе  В. Я. Цингере – воспринимавшем  красоту формул как проявленное  знание, данное  из мира духовного.  Н. Е. Жуковский - то великое  дерево, в тени которого оказались сокрытыми другие  Жуковские и Микулины. 
 ( Кстати, несмотря на то, что род рюриковичей Микулинских считается давно угасшим и на то, что даже среди моих знакомых несколько «рюриковичей»,а уж так называемые "vip –персоны" почти все теперь « знатного просихождения», утверждение Екатерины Домбровской, что Микулины это потомки Микулинских  не вызвало у меня отторжения: в Микулиных-Жуковских , в их высокой культуре, в их крестьянском послереволюционном труде в Орехово, в их стремлении к знаниям. в их честности, искренности, душевной чистоте  не было позы, не было претензии. Кроме того, посчитайте, сколько у вас конкретно  было предков в 10  веке,  и вы поймете. что все мы немного рюриковичи:))) И вообще, я  верю в семейные предания, даже  сам вот, кстати, по такому   родовому преданию принадлежу к одной из давно обрусевших ветвей Енгалычевых)
    И вот тех, кто оказался в  тени  великого дерева   Н.Е. Жуковского, высвечивают « Воздыхания  окованных». Это Вера Жуковская, писательница Серебряного века, ставшая в советские годы почти  нищей ореховской затворницей. Талантливая очеркистка – ее заметки о  таинственном Распутине, фрагменты ее  « путевых очерков» о путешествии к озеру Светлояр, затаившему  под водой древний Китеж, о том  ярко свидетельствуют. Это Мария Жуковская, отдавшая свою жизнь служению брату-ученому, скромная и чистая хранительница семейного уклада, а значит и самой сути-сердцевины  жизни…  Это  Цусимский герой – Жорж Жуковский, погибший молодым. Это Анна Николаевна, мама Николая Егоровича Жуковского, сильная и красивая женщина. «Вот она – и была истинным образом русской женщины.- Пишет Екатерина Домбровская. -  Мне всегда мнится в ней нечто царственное, древнее, византийское возможно, она была глубоко права, чтя превыше всего родство со святителем Филиппом, Митрополитом Московским – не от святого ли печальника земли Русской она унаследовала эту крепость духовную?»
     Это и  скульптор Мария Жуковская ( мама автора мемуаров). И удивительно мягкий и добрый  Егор Иванович,( близкий мне  как читателю своим вегетарианством и негативным отношением к охоте). Это все, кто отозвался в памяти девочкиКати.благодарая тому, что ее  бабушка Екатерина Александровна Домбровская не утеряла родовую нить Ариадны – но вложила  ее  конец в крохотную ладошку внучки.  И  мемуары эти возникли только благодаря  душевной связи  их автора со своей бабушкой  связи,  обращающей  бабушку и внучку  в сообщающиеся сосуды,  почему и  " минувшее ощущалось настолько близким, - рукой подать, - что отстраниться и вглядеться, как вглядываются во что-то иное, стоящее вне тебя, было невозможно. Прошлое семьи, да и вообще русское наше прошлое еще продолжалось в бабушке и дышало жизнью окрест нее, а, значит, и смерть прошлого еще не наступала. Оно было еще настоящим, но уже сумеречничающим днем…"
         ( Замечу всклозь, что  представляются мне слабыми  лишь "художественные вставки" - где прошлое  как бы «  живописуется по-писательски».   В мемуарных частях  органичны интонация Павла Флоренского,  мысли Льва Гумилева,  мудрые поучения   Свт. Игнатия (Брянчанинова),  замечательные размышления кн. Сергея Трубецкого, строки Пушкина, Достоевского и других близких нам учителей ( имена, соединяющие острова в единое духовное пространство русской культуры)  - но чисто прозаические " усадебные"  куски, после "Детства Багрова внука". после "Детства. Отрочества. Юности»,наконец, после   Бунина - кажутся  именно лишними. Впрочем, дело автора решать их судьбу. Как мемуарист Екатерина Домбровская, несомненно, талантлива, но она еще  и  прекрасный стилист,одаренный   поэтическим мироощущением  – и есть в кого!)
  «  Бабушкой русской реставрации» называли Екатерину Домбровскую, друзья-ученые. ( Кстати, в Интернете в биографиии ее сына Кирилла Домбровского она ошибочно названа Марией) – это удивительная русская женщина, добрая, всепрощающая, сильная, талантливая, в которой вся жизнь рода, да и вообще именно русская жизнь стала неким « с г у с т к о м   б ы т и я» - бытия именно духовного – его духовной красоты.
     Меня как читателя не оставляло ощущение ее живого  присутствия! Более того, мне даже казалось , что именно  Ее глазами видит Екатерина Домбровская-внучка и старую Москву с ее монастырями, поленовскими двориками,  с ее светом вечерним и  утренними зорями над Кремлем , и, наконец, с ее  мостовыми, камнями, запахами. Точно  ПОМНИТ девочка Катя не свою - бабушкину Москву.  И  ее любовью любит  родовое Орехово ( разве  различишь -  ч е й это голос- бабушки или внучки?) «  с его гречишными полями (...) и лугами, где я знала каждый махонький и самый простой цветок, который жил в моем сердце в своей мизерной неповторимости, почти как личность, - он был моим товарищем, какой-нибудь тончайший, надломленный,  жалкий колокольчик, с которым мы не так уж и разнились по ростам"
      Орехово  для автора и главный  ориентир, и судьбинный знак для всех Жуковских, особенно для Николая Егоровича ( даже балкон напоминал там  детем эароплан).- но все-таки, главное, что Орехово – это очаг   «тихого и безмолвного жития… во всяком благочестии и чистоте»
      Удивительны приведенные  автором  старинные  письма  ( даже ради этих живых голосов  я бы советовал всем прочитать эту яркую  книгу! ), но последний аккорд – письма ее бабушки Екатерины Домбровской -  казалось бы  рассказывающие о простых вещах,    выражающие ее любовь и к близким,и к жизни , и к искусству – аккорд, звучащий с такой  силой, что уже не остается никаких сомнений – это по  Ее  воле, по Ее сердечной вере в вечные православные ценности, по Ее любви к близким,  просияли из небытия, закрытые тенью великого -  дорогие ей имена – род, который отреставрировала, ОЧИСТИВ от временнЫх напластаваний, как когда-то ее бабушка иконы и фрески, -   ее внучка – Екатерина Домбровская,  доказавшая еще раз , что  человек ведь - д у х о в н о е,  «сверхвременное существо» …

"Воздыхания окованных. Подстрочник к помяннику" Екатерины Домбровской можно читать здесь:
http://www.proza.ru/avtor/skityanka


(no subject)
talejn
DSC01225

(no subject)
talejn
DSC01110

(no subject)
talejn
DSC01155

(no subject)
talejn
DSC01188
DSC01152
DSC01220
DSC01223
DSC01142
DSC01181

(no subject)
talejn
DSC01167

полевые цветы
talejn
DSC01197